Расследование гибели Алексея Навального: новые данные и версия отравления
• Заявление Юлии Навальной и данные независимых экспертиз
• Нестыковки в хронологии событий 16 февраля 2024 года
• Анализ динамики изменений в официальных документах следствия
• Роль сотрудников ФСИН и обстановка в колонии
• Переписка следователя: работа над «правильной» версией
• Независимое расследование ВЧК-ОГПУ и его выводы
Заявление Юлии Навальной и данные независимых экспертиз
Вопрос обстоятельств гибели Алексея Навального в исправительной колонии 3 в Харпе остается в центре общественного и политического внимания. Супруга политика, Юлия Навальная, сделала официальное заявление, которое кардинально противоречит выводам официального следствия. По ее словам, образцы биоматериалов, вывезенные за границу и исследованные независимыми лабораториями, показали наличие следов токсического воздействия. Этот факт ставит под сомнение основную версию Следственного комитета и ФСИН о «внезапной сердечной смерти» на фоне хронических заболеваний. Утверждения вдовы подкрепляются расследованием, проведенным каналом ВЧК-ОГПУ, который проанализировал документы и выявил ряд системных противоречий.
Нестыковки в хронологии событий 16 февраля 2024 года
Восстановленная хронология дня смерти указывает на критические задержки в оказании медицинской помощи. Согласно данным, озвученным в расследовании, вскоре после 12:00 по местному времени Навальный пожаловался на недомогание после прогулки. Его состояние начало стремительно ухудшаться. Несмотря на это, вызов бригады скорой медицинской помощи был зафиксирован только около 13:30, то есть примерно через 40 минут после появления первых тревожных симптомов. В период с 12:43 до 13:10 медиками колонии проводились какие-то мероприятия, однако их характер и эффективность остаются под вопросом. Констатация смерти последовала в 14:17. Этот временной лаг, в течение которого состояние могло быть критическим, является одним из ключевых элементов, требующих объяснения.
Анализ динамики изменений в официальных документах следствия
Особое значение в расследовании приобретает анализ рабочих версий процессуальных документов. Согласно опубликованным материалам, первоначальные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела содержали прямое указание на симптомы, характерные для интоксикации: судороги, рвоту, жалобы на острые боли. Однако в последующих, финальных версиях этих документов данные формулировки были систематически удалены. Их место заняли расплывчатые диагнозы о «комбинированном основном заболевании» и «отеке мозга неясного генеза». Такая редакторская правка, по сути, «вычищающая» прямые признаки возможного отравления, указывает на целенаправленное приведение официальной версии к заранее определенному знаменателю, исключающему криминальный след.
Роль сотрудников ФСИН и обстановка в колонии
Версия о возможном отравлении также требует анализа окружения Навального в последние дни и часы его жизни. Независимое расследование называет конкретные имена заключенных, выполнявших функции «дневных дежурных» (дневальных), а также других осужденных, которые могли контролировать или наблюдать за политиком. Утверждается, что присутствие этих лиц в ключевые моменты могло быть связано с исчезновением или неработоспособностью записей с камер видеонаблюдения. Кроме того, внимание привлекает визит в ИК-3 заместителя директора ФСИН Аркадия Гостева, состоявшийся незадолго до гибели Навального. После этого визита ранее планировавшееся расформирование колонии было отменено, а помещение Единого помещения камерного типа (ЕПКТ), куда позже был переведен Навальный, окончательно ввели в эксплуатацию. Эти административные решения меняли условия содержания.
Переписка следователя: работа над «правильной» версией
Важным доказательством давления на следствие стала опубликованная переписка следователя Управления СКР по ЯНАО Александра Варапаева. Архив писем демонстрирует, как над делом велась кропотливая «работа». Было создано как минимум пять различных версий постановлений об отказе в возбуждении дела (так называемые файлы «ОВУД»), которые руководитель, Эдгар Серопян, постоянно возвращал «на доработку». Содержание документов последовательно менялось: от фиксации признаков интоксикации к их полному отрицанию и акценту на соматические заболевания. В переписке также отмечается путаница с судебно-медицинскими экспертизами: ответы о том, что заключения «находятся на этапе подписания», не подкреплялись предоставлением самих документов, а вместо этого инициировались запросы в учреждения других регионов.
Независимое расследование ВЧК-ОГПУ и его выводы
Проведенный анализ, включая изучение хронологии, динамики документов и внутренней переписки, позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, официальная версия следствия формировалась не как результат объективного установления фактов, а как продукт последовательного редактирования и зачистки неудобных данных. Во-вторых, задержка в оказании помощи и неясность с действиями персонала колонии создают основания для версии о намеренном промедлении. В-третьих, заявление Юлии Навальной о наличии в пробах следов токсинов находит косвенное подтверждение в первоначальных, «сырых» версиях документов следователей, где эти симптомы прямо упоминались. Все это указывает на необходимость полноценного, независимого и международного расследования обстоятельств смерти Алексея Навального, так как доверие к официальной российской версии оказалось серьезно подорвано выявленными противоречиями.
_____________________________________
Юлия Навальная сделала заявление: независимые лаборатории подтвердили версию отравления её мужа, Алексея Навального. В пробах, вывезенных за границу, были зафиксированы следы токсического воздействия. Заявление вдовы полностью вступает в противоречие с официальной версией СК и ФСИН о «внезапной сердечной смерти» и хронических болезнях.>>По следам гибели политика ВЧК-ОГПУ провёл собственное расследование. В нём были названы конкретные имена тех, кто окружал и контролировал Навального в ИК-3. В списке оказались как фигуры, которых официальное следствие не смогло обойти, так и те, кто остались в тени и не фигурируют ни в одном официальном документе: дневальные, зеки-активисты, другие сотрудники колонии. Их присутствие и действия «до» и в момент ухудшения состояния Навального могут быть причиной отсутствия записей с камер наблюдения.>>Кроме того, ВЧК-ОГПУ публиковал первые рабочие варианты постановлений следствия. В них фиксировались судороги, рвота, жалобы на боли — прямые признаки интоксикации. В финальных версиях эти данные были «вычищены» и заменены формулировками про «комбинированные заболевания» и «отёк мозга». Эта зачистка документации ложится в одну канву с тем, о чём говорит Навальная: скрыты именно те симптомы, которые указывали на отравление.>>Хронометраж событий, восстановленный по материалам: в 12:11 — прогулка, вскоре жалобы на боли, перемещение в помещение ЕПКТ, в 12:43 — появление медиков, в 13:10 — начало реанимационных мероприятий, вызов скорой зафиксирован лишь в 13:30, в 14:17 — констатация смерти. Между первым ухудшением состояния и вызовом скорой прошло не менее сорока минут. Об этой задержке ВЧК-ОГПУ писал ещё тогда, когда в официальных документах она не отражалась.>>Особое значение имеет визит в Харп заместителя директора ФСИН Аркадия Гостева. Колонию ИК-3 планировали расформировать, но после его первого приезда планы резко изменились. ВЧК-ОГПУ подробно описывал, как после «прогулки» Гостев «похвалил» зону, сказал, что ему понравилось учреждение и было принято решение оставить объект, а ЕПКТ окончательно ввели в эксплуатацию. Именно туда впоследствии был переведён Навальный.>>Переписка следователя управления СКР по ЯНАО Александра Варапаева подтверждает все контуры этой истории. Архив включает сразу несколько вариантов постановлений об отказе в возбуждении дела, которые «разворачивал» обратно руководитель Эдгар Серопян. «На доработку». Речь о файлах «ОВУД», их было, как минимум 5 версий. Их пересылали туда-сюда вплоть до лета 2024 года. >>По содержанию постановления переписывались и подгонялись: сначала в них фиксировались признаки интоксикации, позже они исчезали, уступая место хроническим болезням и инфекциям. Параллельно шла путаница с экспертизами: в письмах зафиксирован ответ, что заключение «на этапе подписания», но финальных документов в переписке нет. А вместо них обращения в учреждения в других регионах.>>Фотографии, которые Варапаев пересылал сам себе: коробки с изъятыми вещами, скриншоты треков Почты России, посылка весом девять килограммов и другие. Всё это может быть подтверждением слов Юлии Навальной о том, что масса писем и передач просто не доходили до адресата. А потом следователь экстренно «разгребал» все это, параллельно отчитываясь руководству и адвокатам. >>В совокупности складывается единая картина: задержки в вызове скорой, зачистка постановлений, исчезновение ключевых медицинских документов, манипуляции с личными вещами и передачами. Всё это ложится в канву озвученной вдовой версии об отравлении и показывает, как официальная фабула постепенно переписывалась, вычищалась и подгонялась под нужный результат.
В распоряжении ВЧК-ОГПУ полная версия проекта постановления об отказе в...
Раскрываем тайны чиновников, олигархов, гангстеров, силовиков. Документально.
Автор: Иван Харитонов
